Machiavelli and Oligarchic Democracy + перевод


By Lorenzo Del Savio and Matteo Mameli, Truthout | Op-Ed

Machiavelli wrote that when we are trying to understand politics and the history of human societies, much can be explained in terms of the eternal conflict between two fundamental desires. One is the desire of the grandi — that is, the super-rich and the super-powerful — to protect their wealth and power, and to accumulate more wealth and power.

The other is the desire of ordinary citizens — that is, anyone who is not super-rich or super-powerful — to live in peace and freedom without being subjected to the predatory activities of the grandi. As stressed by John McCormick, Machiavelli thought that the predatory tendencies of oligarchs were the gravest threat to the liberty and well-being of ordinary people.

Machiavelli was right. Many things have changed, but what was true then is still true today. Oligarchic appetites are an enormous threat to liberty and freedom. Machiavelli used his writings to try to convince those in power that oligarchic greed needed to be curbed; his critique of oligarchic domination has often been misunderstood.



Oligarchic domination is a cancer that is destroying both people's lives and the planet.


But who are the oligarchs today in our corporatized and financialized world? They are the super-rich and more generally those who command massive concentrations of wealth, even if they do not own it, or even if they own only a fraction of it, such as the individuals in charge of multinational corporations and financial firms.

In the past, the super-rich were often directly involved in government. They were princes and kings, senators and warlords — or held some other important office. Nowadays, this direct involvement is comparatively rare, especially in democratic regimes. Even so, the levers of political power are firmly in the hands of the oligarchs. In Jeffrey Winters' typology, contemporary democracies are classified as civil oligarchies. In order to emphasize their contradictory nature, we prefer to simply call them oligarchic democracies.

Huge concentrations of wealth allow oligarchs to capture the electoral-representative institutions of contemporary democracies. The mechanisms of oligarchic capture vary from one country to another, but they are robust and entrenched in most, if not all, modern democracies. They include straightforwardly illegal forms of corruption, but also a variety of insidious mechanisms that are permitted by current legislation and are indeed typical of electoral-representative regimes. The following are the most notable mechanisms of oligarchic capture:


Wealth easily translates into lobbying power and, thereby, into the ability to push the lawmaking process in directions that advantage the super-rich.

Winning electoral campaigns has always been expensive and is becoming increasingly so. As a result, the support of super-rich individuals and corporations is becoming increasingly important. This makes it extremely unlikely that someone hostile to the interests of the super-rich can get elected. It also contributes to explaining why regulators (who are appointed by elected politicians) have strong ties to oligarchic groups.

Elected politicians (and regulators) know that, when their term finishes, they can easily become well-paid consultants or advisors for big firms. This generates strong incentives for them to promote legislation and policies that favor the oligarchs.

In the past, kings, princes and republics were often forced to do what was requested of them by the super-rich (often bankers) from whom they had borrowed money to finance their activities, such as building projects, starting wars, etc. Nowadays, the financial markets, and the financial giants that have disproportionate power in such markets, have a similar kind of power through the impact they have on the funding of sovereign debt. (Importantly, the financial giants also control the rating agencies, which issue credit ratings for sovereign borrowers.)

The oligarchic grip on political power can be weak or strong. Thomas Piketty has recently argued that wealth and income inequality reached extremely high levels at the beginning of the 20th century and decreased in the mid-20th century as a result of World War I, the Great Depression and World War II. These events destroyed significant amounts of economic resources, and since such resources were concentrated in the hands of oligarchs, they were a significant setback for oligarchic power. The oligarchic hold on power was temporarily weakened. In electoral-representative democratic regimes, this resulted in policies that, at least to some extent, promoted the interests of ordinary citizens.

By the end of the 1970s, about 30 years after the end of World War II, the oligarchs had recovered from the blow they had suffered. Wealth and income inequalities started to increase again and the electoral-representative institutions of democratic countries were quickly captured (or re-captured). The oligarchic grip on political power became tight again. This led to many policies that favored the interests of the super-rich (and corporations, and financial firms) and, in turn, led to the stagnation or the decline of living conditions for ordinary people. In the last 35 years many democratic countries have seen the introduction of legislation and policies resulting in:
The privatization of basic services and publicly owned resources;

The elimination of policies and benefits in support of the poorest part of the population;

Forms of deregulation that have allowed many companies — including big polluters and financial firms that have made themselves «too big to fail» — to exploit public resources and to impose costs and risks on society (this is the so-called «privatization of profits and socialization of costs»);

Fiscal mechanisms that effectively reduce the tax burdens on the super-rich and on corporations;

The limitation of people's ability to protest against unfair social, economic and labor conditions.

One worrying aspect of this trend is that globalization, new technologies and new, ultra-sophisticated financial tools have magnified the oligarchs' ability to extract resources from ordinary people, families and communities. They have also amplified the oligarchs' ability to extract resources from the planet on which we all live. Oligarchic domination is a cancer that is destroying both people's lives and the planet. Another worrying aspect of this trend is that, as a result of these enhanced extracting abilities, an increasing number of ordinary people find themselves effectively excluded from economic and political processes. Although, as Saskia Sassen notices, this phenomenon takes different shapes in different parts of the world, it is present in many countries. Moreover, it is in stark contrast to the drive toward economic and political inclusion that dominated the post-World War II world inhabited by weakened oligarchs.

The idea that huge economic inequalities, and thereby true democracy, are compatible with political equality is a myth. It is a myth that, obviously, the super-wealthy and big corporations find useful and convenient. And this is why they do all they can to spread such myths. Oligarchic democracy is not true democracy. Political equality and true democracy are at the moment only ideals toward which we need to strive. The political institutions and the policies underpinning and sustaining oligarchic power need to be dismantled or radically transformed. The more rich and powerful the oligarchs become, the stronger their ability becomes to accumulate and attract additional wealth and political power. That is why it is important to stop the spiral of growing inequality soon, before it is too late for democracy and for our planet.

Machiavelli's advice is that curbing the appetites of the super-rich and the super-powerful is essential in promoting and protecting the freedom and happiness of everyone. We should take heed to his advice.


* —





Макиавелли и олигархическая демократия.


Макиавелли писал, что стремясь понять политику и историю человеческих социумов, многое можно объяснить в терминах вечного конфликта между двумя фундаментальными желаниями. Одно из них – желание высших классов (grandi, гранди) – т.е. сверхбогатых, обладающих высшей властью – защитить своё богатство и свою власть, и накопить больше богатства и власти. Другое желание – желание простых граждан – т.е. тех, у кого нет ни сверхбогатства ни сверхвласти – жить в условиях мира и свободы, без нападений хищных высших классов. Как отмечал Джон Маккормик (John McCormick), Макиавелли считал, что хищные действия олигархов – самая серьёзная угроза свободе и благополучию простых людей.

Макиавелли был прав. Многое изменилось, но то, что было верно тогда, остаётся верным и сегодня. Олигархические аппетиты – огромная угроза свободе и независимости. Макиавелли своими трудами пытался убедить стоящих на вершине власти, что олигархическую жадность необходимо обуздать; его критика олигархического господства часто понимается неправильно.
Кого считать олигархами сегодня, в нашем корпоратизированном и финансиализированном мире? Это сверхбогатые и вообще те, кто руководит крупными скоплениями богатства, даже если не владеют ими, или если владеют только их частью, как например, директора транснациональных корпораций и финансовых фирм.

В прошлом свехбогачи часто непосредственно участвовали в правлении. Они были принцами и королями, сенаторами и военачальниками, или занимали другие важные должности. В наше время такое прямое участие встречается сравнительно редко, особенно при демократических режимах. Тем не менее, рычаги политической власти остаются в жёстких руках олигархов. В анализе Джеффри Уинтерса (Jeffrey Winters) современные демократии называются гражданскими олигархиями. Чтобы подчеркнуть их противоречивую природу, мы предпочитаем называть их просто олигархическими демократиями.

Огромные богатства позволяют олигархам захватывать выборно-представительские институты современных демократий. Механизмы олигархического захвата власти меняются от одной страны к другой, но они прочно и надёжно укрепились в большинстве, если не во всех, современных демократиях. Среди этих механизмов – откровенно незаконные формы коррупции, а также различные действия, которые разрешены действующими законами и типичны для выборно-представительских режимов. Вот самые известные механизмы олигархического захвата власти:

1. Богатство легко трансформируется в лоббирование власти и, таким образом, в способность продавливать законодательный процесс в выгодном для сверхбогатых направлении.

2. Победа в избирательной кампании всегда была очень дорогой покупкой, а теперь она стала особенно дорогой. Поэтому поддержка сверхбогатых людей и корпораций очень важна для политиков. Значит маловероятно, что человек, враждебно выступающий по отношению к интересам сверхбогачей, сможет выиграть выборы. И это объясняет, почему регуляторы (которые назначены избранными политиками) настолько сильно связаны с олигархическими группировками.

3. Избранные политики (и регуляторы) знают, что после окончания службы в правительстве они могут запросто устроиться на хорошо оплачиваемые места консультантов и советников в крупных фирмах. Это серьёзно стимулирует их проводить политику и принимать законы, которые удовлетворяют интересам олигархов.

4. В прошлом, короли, принцы и сенаторы часто вынуждены были делать то, что требовали от них супербогачи (часто банкиры), которым они должны были деньги, потраченные на финансирование развлечений, строительств и войн. В наши дни, финансовые рынки и финансовые гиганты, которые обладают непропорциональной властью на этих рынках, оказывают аналогичное влияние на верховных политиков, благодаря участию в финансировании государственных долгов. Более того, финансовые гиганты контролируют рейтинговые агентства, которые публикуют кредитные рейтинги государств-заёмщиков.

Олигархическое влияние на политическую власть может быть слабым и сильным. Томас Пикетти (Thomas Piketty) недавно написал, что богатство и неравенство доходов достигло чрезвычайно высоких уровней с начала XX века — после снижения в середине XX века из-за Первой мировой войны, Великой депрессии и Второй мировой войны. Эти события разрушили значительное количество экономических ресурсов, и, так как эти ресурсы были сконцентрированы в руках олигархов, это стало серьезным проигрышем олигархической власти. Олигархическая власть временно ослабла. В выборно-представительких демократических режимах это привело к политике, которая, по крайней мере отчасти, отстаивала интересы обычных граждан.

К концу 1970-х, примерно через 30 лет после окончания Второй мировой войны, олигархи оправились от нанесенного удара. Богатство и неравенство доходов снова начали расти, а выборно-представительские институты демократических стран были быстро захвачены (или перезахвачены). Олигархическое влияние на политическую власть снова стало жёстким. Это привело к политике, которая отстаивала интересы сверхбогачей (и корпораций и финансовых фирм), а это, в свою очередь, привело к застою и ухудшению условий жизни обычных граждан. За последние 35 лет многие демократические страны столкнулись с новыми законами, которые привели к:

а) приватизации базовых услуг и государственных ресурсов;

б) устранению программ помощи самой бедной части населения;

в) отмене государственного регулирования, в результате чего многие компании (в том числе крупнейшие загрязнители и финансовые фирмы, считающие себя «слишком большими, чтобы проиграть») начали эксплуатировать государственные ресурсы, перекладывая бремя затрат и рисков на общество (это называется «приватизацией прибыли и национализацией затрат»);
г) новым фискальным механизмам, которые снизили налоги для сверхбогатых и корпораций;

д) ограничению права людей на протесты против несправедливых социальных, экономических и трудовых условий.

Один из тревожных аспектов этой тенденции – глобализация, новые технологии и новые ультра-запутанные финансовые инструменты сильно увеличили возможности олигархов по отбору ресурсов у обычных людей, семей, сообществ и даже планеты Земля, на которой все мы живём. Олигархическое господство – это раковая опухоль, которая разрушает жизнь людей и планеты. Ещё один тревожный аспект – в результате усиления власти олигархов всё больше и больше обычных людей оказываются за границами экономической и политической жизни. Саскиа Сассен (Saskia Sassen) пишет, что хотя это явление принимает различные формы в различных частях мира, оно имеет место в большинстве стран. И этот процесс абсолютно противоположен тому, что происходило в экономике и политике после Второй мировой войны, когда олигархи были ослаблены.

Мысль о том, что огромное экономическое неравенство совместимо с настоящей демократией и политическим равенством – миф. Этот миф выгоден сверхбогачам и большим корпорациям. И именно поэтому они распространяют подобные мифы. Олигархическая демократия – не настоящая демократия. Политическое равенство и настоящая демократия – в данный момент лишь идеалы, за которые мы должны бороться. Политические институты, поддерживающие олигархическую власть, необходимо уничтожить или радикально преобразовать. Чем богаче и сильнее становятся олигархи, тем больше у них появляется возможностей для накопления дополнительного богатства и захвата политической власти. Вот почему так важно остановить водоворот быстро растущего неравенства, прежде чем станет слишком поздно для демократии и всей нашей планеты.

Макиавелли писал, что ограничение аппетитов сверхбогачей и власть предержащих очень важно для защиты свободы и счастья всех людей. Мы должны обратить внимание на его мысли.



Введите Ваш email адрес, что бы получать новости: