Is it Time for America to Quit NATO? + перевод


by Ted Galen Carpenter

NATO will celebrate its sixty-seventh anniversary in April. Instead of being an occasion for the usual expression of mind-numbing clichés about the alliance’s enduring importance both to U.S. security and world peace, it should become an opportunity for a long overdue assessment of whether the NATO commitment truly serves America’s best interests in the twenty-first century. There is mounting evidence that it does not.

The creation of NATO in 1949 represented the most explicit break with America’s traditional policy of avoiding foreign alliances and generally charting a noninterventionist course. Being drawn into two major wars in little more than a generation—and especially the psychologically devastating attack on Pearl Harbor—had struck a fatal blow to a noninterventionist foreign policy. Even prominent noninterventionists such as Sen. Arthur Vandenberg (R-MI) now conceded that the world had changed and that “isolationism” (a poisonous misnomer) was no longer an appropriate policy for the United States. Joining NATO, the ultimate “entangling alliance” with European powers, confirmed the extent of the shift in Washington’s policy and American attitudes.

It was hard to dispute the argument that the world had changed. There was no semblance of a European or a global balance of power in the late 1940s or early 1950s. Central and Eastern Europe were under the domination of the Soviet Union, a ruthless totalitarian power that posed an expansionist threat of unknown dimensions. Western Europe, although mostly democratic, was badly demoralized from the devastation of World War II and the looming Soviet menace. Even prominent noninterventionists such as Sen. Robert A. Taft (R-OH) were not prepared to cut democratic Europe loose in such a strategic environment. He merely wanted to offer the Europeans a security guarantee without having the United States take the fateful step of joining NATO and assuming virtually unlimited leadership duties for an unknown length of time. Subsequent developments validated his wariness.

NATO partisans insisted that the world had changed with World War II and that the new paradigm required extensive U.S. leadership. The problem with their analysis, especially as the decades have passed, is that they seem to assume that change is a single major event and everything thereafter operates within the new paradigm. But that assumption is totally false. Change is an ongoing process. Today’s Europe is at least as different from the Europe of 1949 as that Europe was from pre–World War II Europe. Yet the institutional centerpiece—NATO—and much of the substance of U.S. policy remain the same.

The entire security environment is different. Instead of being a collection of demoralized, war-ravaged waifs, the European democracies are now banded together in the European Union, with a population and collective gross domestic product larger than that of the United States. Although they are troubled by the turbulence in the Middle East and the occasional growls of the Russian bear, they are capable of handling both problems. Indeed, Vladimir Putin’s Russia is a pale shadow of the threat once posed by the Soviet Union. The European Union has three times the population and an economy nearly ten times the size of Russia.

The primary reason that the EU countries have not done more to manage the security of their own region is that the United States has insisted on taking the leadership role—and paying a large portion of the costs. As a result, the United States spends nearly 4 percent of its GDP on the military; for NATO Europe, the figure is barely 1.6 percent. That disparate economic burden is only one reason why we need to conduct a comprehensive review of whether the NATO commitment serves America’s interests any longer, but it is an important one.

The European security environment has changed in another significant way since NATO’s creation. During the early decades of the alliance, Washington’s goal was to preserve the security of major players, such as West Germany, Italy, France and Britain. Since the collapse of the Soviet Union in 1991, though, U.S. leaders have pushed for the expansion of the alliance into Central and even Eastern Europe, adding marginal allies with the casual attitude that some people add Facebook friends.

But unlike Facebook, military alliances are deadly serious enterprises. NATO, with its Article 5 commitment pledging that an attack on one member will be considered an attack on all, could easily entangle the United States in an armed conflict that has little or nothing to do with America’s own security. The absurdity of NATO in the twenty-first century may have reached its zenith in February 2016 when, with Washington’s enthusiastic backing, the alliance admitted tiny Montenegro as a member. In the post–World War II decade, when the United States broke with its traditional noninterventionist policy, proponents of the new approach argued that alliances would enhance America’s security. How a microstate like Montenegro could augment America’s already vast military power and economic strength would seem to be a great mystery.

But at least Montenegro does not have any great-power enemies. The same could not be said of three other small members, the Baltic republics of Estonia, Latvia and Lithuania, which were admitted a decade ago. They are on frosty terms with Russia, and a leading think-tank study indicates they are so vulnerable that Russian forces could overrun them in a matter of days. So, we have gone from an alliance commitment to protect crucial economic and strategic players against an ominous totalitarian superpower to putting America’s credibility, and perhaps its very existence, on the line to protect a collection of tiny players on Russia’s border. Indeed, the buildup of U.S. forces on Russia’s western frontier has contributed significantly to the deterioration of bilateral relations.

It would seem that NATO partisans are the ones who don’t appreciate the role of change in international affairs. To them, preserving the alliance, not maximizing America’s security and well-being, is the highest priority. We should not accept such static thinking. Sixty-seven years is a long time for any policy to remain intact and try to remain relevant. America’s NATO policy is increasingly failing the most basic tests of relevance and prudence. It is well past time to conduct a comprehensive review and consider even the most drastic option: U.S. withdrawal from the alliance.


Ted Galen Carpenter, a senior fellow at the Cato Institute and a contributing editor at the National Interest, is the author of ten books on international affairs, including several books on NATO.


* — The National Interest




Не пора ли Америке выйти из НАТО?


Тед Гален Карпенетер (Ted Galen Carpenter)

В апреле НАТО отметит 67-ую годовщину с момента своего создания. Вместо того чтобы повторять набившие оскомину клише и штампы о непреходящей значимости этого альянса для безопасности США и мира во всем мире, в эту годовщину следует изучить давно уже назревший вопрос о том, служат ли обязательства Америки перед НАТО ее собственным интересам в XXI веке. Появляется все больше свидетельств того, что членство в НАТО не соответствует интересам США.

Создание НАТО в 1949 году ознаменовало явный отход Америки от своей традиционной политики неучастия в иностранных альянсах и отказа от интервенционистского курса. Участие в двух мировых войнах в течение жизни одного поколения и особенно обескураживающее в психологическом плане нападение на Перл-Харбор нанесли смертельный удар по внешней политике невмешательства. Даже такие известные противники интервенций, как сенатор Артур Ванденберг (Arthur Vandenberg), теперь признавали, что мир изменился, и изоляционизм (удручающе неправильное название) больше не подходит США в качестве политики. Вступление в НАТО, ставшую «прочнейшим альянсом» с европейскими державами, показало, насколько изменились политика Вашингтона и позиции Америки.

Трудно спорить с тем, что мир изменился. Сегодня нет даже подобия европейского или мирового баланса сил, существовавшего в конце 1940-х и в начале 1950-х годов. Центральная и Восточная Европа находились под властью Советского Союза — беспощадной тоталитарной державы, которая создавала угрозу экспансии неведомых размеров. Западная Европа, хотя в основном демократическая, была совершенно деморализована разрушениями Второй мировой войны и надвигающейся советской угрозой. Даже такие известные противники интервенций, как сенатор Роберт Тафт (Robert A. Taft), в этих стратегических условиях не были готовы дать волю Европе. Он просто хотел предложить европейцам гарантии безопасности, но чтобы при этом Соединенные Штаты не шли на такой роковой шаг, как вступление в НАТО, и не брали на себя практически неограниченное лидерство на неопределенное время. Последующие события показали, насколько верными были его опасения.

Сторонники НАТО настаивали на том, что мир после Второй мировой войны изменился, и что в новых условиях обширное американское лидерство просто необходимо. По прошествии десятилетий становится предельно ясно: недостаток их анализа в том, что они считали эти изменения важным, но единичным событием, полагая, что потом все будет работать в рамках новой системы. Но такое предположение оказалось совершенно неверным. Изменения являются непрерывным процессом. Сегодняшняя Европа отличается от Европы 1949 года как минимум настолько же, насколько та Европа отличалась от довоенной. Однако ее организационная основа в виде НАТО, а также содержание американской политики остаются прежними.

Сегодня изменилась вся среда безопасности. Европейские демократии — уже не сборище деморализованных и потрепанных войной беспризорников. Они объединились в рамках Евросоюза, а численность их населения и размер коллективного ВВП больше, чем у Америки. Да, их тревожат перипетии на Ближнем Востоке и периодическое рычание русского медведя, но они в состоянии решить обе эти проблемы. Россия Владимира Путина  — бледная тень той угрозы, которую когда-то представлял Советский Союз. У Европейского Союза в три раза больше население, а экономика по своим размерам почти в десять раз превышает российскую.

Основная причина, по которой страны ЕС не берут на себя больше ответственности за решение проблем безопасности в своем регионе, состоит в том, что Соединенные Штаты настаивают на своей руководящей роли — и несут значительную часть расходов. В результате США тратят на армию почти 4% своего ВВП, а в натовской Европе этот показатель едва дотягивает до 1,6%. Такая разница в экономической нагрузке лишь одна из причин, по которым нам нужно всесторонне и комплексно проанализировать вопрос о том, соответствуют ли обязательства Америки в НАТО ее интересам. Но это важная причина.

После создания НАТО среда безопасности в Европе существенно изменилась и в другом плане. В первые десятилетия существования альянса цель Вашингтона заключалась в обеспечении безопасности важных государств, таких как Западная Германия, Италия, Франция и Британия. Но после распада Советского Союза в 1991 году американские руководители стали настаивать на расширении альянса с включением в его состав стран Центральной и даже Восточной Европы. Они вводили в состав НАТО новых союзников с той же легкостью и небрежностью, с какой некоторые люди добавляют в свой список в Facebook новых друзей.

Но, в отличие от Facebook, военные альянсы  — чертовски серьезное предприятие. Статья 5 устава НАТО гласит, что нападение на одного члена альянса считается нападением на всех. Из-за этого положения Соединенные Штаты вполне могут втянуться в вооруженный конфликт, который не имеет никакого отношения к безопасности самой Америки. Абсурдность НАТО в XXI веке достигла своего зенита в феврале 2016 года, когда альянс при активной поддержке Вашингтона принял в свои ряды крошечную Черногорию. После Второй мировой войны, когда Соединенные Штаты отказались от своей традиционной политики невмешательства, сторонники нового подхода утверждали, что альянсы будут укреплять безопасность Америки. Но каким образом такое микрогосударство как Черногория может укрепить и без того колоссальную военную мощь Америки и ее экономическую силу? Это величайшая загадка.

Но, по крайней мере, у Черногории нет врагов среди великих держав. То же самое нельзя сказать о трех других маленьких членах НАТО, прибалтийских республиках Эстонии, Латвии и Литве, которые были приняты в альянс десять лет назад. Они в плохих отношениях с Россией, а один ведущий аналитический центр отмечает, что эти страны настолько уязвимы, что российские войска могут захватить их в считанные дни. Получается следующая картина. Если раньше в рамках альянса мы брали на себя обязательство защищать самых важных экономических и стратегических игроков от зловещей тоталитарной державы, то теперь ставим под угрозу репутацию, да и само существование Америки, обязуясь защищать кучку крошечных стран, находящихся на границе с Россией. Надо сказать, что наращивание американских сил на западных рубежах России во многом способствовало ухудшению двусторонних отношений.

Возникает впечатление, что сторонники НАТО не осознают значение перемен в международных отношениях. Для них высшим приоритетом является сохранение альянса, а не безопасность и благополучие Америки. Мы не должны соглашаться с таким статичным мышлением. 67 лет — большой срок, и политика за это время не может оставаться без изменений, так как в этом случае она теряет свою дееспособность. Американская политика в НАТО раз за разом не проходит самую элементарную проверку на целесообразность и работоспособность. Давно уже пора провести всесторонний анализ такой политики, рассмотрев и самый кардинальный вариант: выход США из Североатлантического альянса.


Тед Гален Карпентерстарший научный сотрудник Института Катона (Cato Institute) и пишущий редактор National Interest, автор десяти книг по международным делам, в том числе нескольких книг о НАТО.


* —

© AP Photo, Shakh Aivazov

Введите Ваш email адрес, что бы получать новости: