Free Market Mythology Is a Freedom-Killer+перевод

Beyond monopoly’s power to limit our freedom to choose and earn a fair wage, our freedom is also compromised by the dominance of corporate power within our political system.

Beyond monopoly’s power to limit our freedom to choose and earn a fair wage, our freedom is also compromised by the dominance of corporate power within our political system.

Americans love freedom…and who doesn’t? To be happy, most of us need a sense of agency and abhor the thought of Big Brother looking over our shoulder. But for many Americans a defining notion of freedom is being “free to choose,” a phrase made famous as the title of the 1980 book by Milton and Rose Friedman. Much earlier, Milton Friedman’s «Capitalism and Freedom» in 1962 tethered such freedom to a particular economic system—unbridled capitalism.

It sounds like common sense. Freedom means choice in the market, and we’ve bought it—literally and figuratively—often blinding us to the obvious: Such freedom is conditional. It is real only when markets offer us numerous options, and we have enough income to seal the deal.

Unfortunately, both conditions are threatened, even ripped away, when a handful of corporations dominate whole sectors of our economy and then use their power to gain political advantage.

Way back in 1890, our federal government confronted such a freedom-killing market—then dominated by “robber barons” such as John D. Rockefeller and Andrew Carnegie. Passing the Sherman Anti-Trust Act, Congress began to rein in anticompetitive practices, including price fixing.

Antitrust laws again became a national focus during World War II. As nations fell to fascist leaders, with economies increasingly under government control, Americans’ antipathy toward anti-competitive systems hardened.

So, by the 1960s both Democratic and Republican administrations prosecuted numerous antitrust cases.

Sixty years later, though, not so much.

What happened?

By the 1970s, big business felt threatened by social justice movements—from racial equity to anti-war—challenging the overweening power of corporations. And in 1971, a worried Chamber of Commerce commissioned corporate lawyer Lewis Powell to produce the now-infamous Powell Memo. With strident prose, he called for defense of the “free enterprise system” that “faced broad, shotgun attack.”

In the 1980s, the Reagan Era continued identifying public power as the threat, effectively diverting attention from the dangers of concentrated private power. Reagan’s inaugural address set the tone: Government “is not the solution. It is the problem,” he famously declared. Reagan aligned with what is known as the Chicago School of economics, identified with Friedman and generally opposing government rule-setting, including those to keep markets open.

The result?

From 1982 to 2012 every sector of our economy became more monopolistic, according to the HHI Index—a standard measure of market concentration. Worst? The retail market, where concentration tightened more than five-fold.

Then, tech giants pioneered a new path to monopoly power observed Paul Gleason in the Washington Monthly in 2020. “They gather tremendous amounts of information about their users and then use that information to offer different users different deals depending on their individual habits,” wrote Gleason. This data enables strategic marketing and pricing allowing them to squeeze competitors out of business.

“Amazon, Facebook, and Google have, in a way, brought feudalism back. All of us, whenever we use their websites, create the data that makes these companies rich,” he argued. So, Gleason concluded, consumers become “uncompensated producers whenever we are surfing the Internet.”

In addition to their power over prices, monopolies determine the fate of workers. With ever fewer competitive companies, workers lose bargaining power.

“Wages across America today are 20 percent or more lower, relative to the economy as a whole, than a generation ago,” notes Barry C. Lynn, head of Open Markets Institute. Why? “Monopolists have exploited their power to drive these wages down,” he writes.

Beyond monopoly’s power to limit our freedom to choose and earn a fair wage, our freedom is also compromised by such power within our political system.

The influence of corporate monopolies leads to “privatization deals, natural resources given away below fair value, corrupt public procurement, or tax exemptions and loopholes.” All are avenues through which “well-connected private interests can enrich themselves at the expense of the public,” concludes Oxfam’s 2018 Reward Work, Not Wealth.

“Monopolism, cronyism and inheritance together account for two-thirds of the world’s billionaire wealth,” finds Oxfam.

So how can we break free of the mythology of the free market to create a fair economy?

Solutions begin with acknowledging there is no such thing as a market without rules. Currently, the primary “rule” of our economy is: Do what brings highest return to existing wealth. So wealth accrues to wealth, accrues to wealth to the point that our nation suffers greater economic inequality than more than 100 others, ranking between Bulgaria and Peru, according to the World Bank.

Letting go of the mythology of a free market, we gain trust in our common sense and experience.

In the early 1980s, I got to debate Friedman on stage at the University of California, Berkeley, and all I recall is this: “Mr. Friedman,” I said, “if you are correct that capitalism’s great virtue is freedom to choose in the marketplace, then the more widely and equitably spread purchasing power is, the greater the freedom.”

So how do we create such equity making “freedom to choose” a reality?

We work like crazy to unlock the control monopolies hold over our government, our workers, and our daily lives. Here are some big but obvious steps.

Limit the power of lobbyists. Today in Washington more than 20 lobbyists represent mostly corporate interests for every person we elect to represent us. In 2021, the US Chamber of Commerce alone spent $66 million on lobbying.

End the power of money in elections that makes lawmakers beholden to private interests. Substantial public funding is used in many democracies including Finland, Germany, and Brazil. In Germany, the public, along with party membership fees, covers two-thirds of election costs. So elected representatives aren’t beholden to large private donors.

Remove obstacles faced by the labor movement, now representing just over 6 percent of private sector workers. A start is upping the minimum hourly wage. It would be $26 today if it had kept pace with inflation.

Protecting union organizers is also urgent. Major U.S. companies, such as Amazon, strive to prevent their workers from unionizing. Most recently, Starbucks workers in Memphis filed a case with the National Labor Relations Board charging they were fired for their organizing efforts.

Plus, right now, the Senate can pass the Protecting the Right to Organize (PRO) Act approved by the House last year. It would both expand labor protections and punish employers who try to prevent workers from organizing.

Government can also enhance fairness by offering citizens avenues for reporting harm caused by monopoly power. To that end, our Department of Justice and Department of Agriculture just-launched—an online tool farmers and ranchers can use to report “potentially unfair and anticompetitive practices in the livestock and poultry sectors.”

Oh, there’s so much we can do.

Once shedding free-market mythology, we can step up as citizens to shape a culture of fairness that could indeed make us free—or at least free-er—to choose, and in the process create economies that enhance life and human dignity.

*Max Boland contributed to the writing of this article.






Опасность мифологии свободного рынка

Помимо власти монополий ограничивать нашу свободу выбора и получения справедливой заработной платы, наша свобода также скомпрометирована доминированием корпоративной власти в нашей политической системе.

Workers at a distribution station in the 855,000-square-foot Amazon fulfillment center in Staten Island, one of the five boroughs of New York City, on February 5, 2019. (Photo: Johannes Eisele / AFP via Getty Images)

Американцы любят свободу… а кто не любит? Чтобы быть счастливыми, большинство из нас нуждается в свободе, и мы ненавидим, когда за нами следят. Но для многих американцев свобода ограничивается понятием «свобода выбора». Этот термин стал известным после опубликования в 1980 году книги Милтона и Розы Фридман. В более ранней книге Милтона Фридмана «Капитализм и свобода» 1962 года такая свобода была привязана к определённой экономической системе – необузданному капитализму. Выглядит логично. Свобода – это выбор товара на рынке, и мы купили её, в прямом и переносном смысле, часто не понимая очевидного – эта свобода условна. Она реальна только тогда, когда рынки предлагают нам множество вариантов, и у нас достаточно дохода, чтобы иметь возможность выбирать между ними.

К сожалению, эта свобода сомнительна и даже невозможна, когда горстка корпораций господствует в целых секторах нашей экономики, используя свою власть для влияния на государственную политику. Ещё в 1890 году наше федеральное правительство столкнулось рынком, который подавлял свободу. В то время властвовали такие «бароны-разбойники» как Джон Рокфеллер и Эндрю Карнеги. Приняв Антимонопольный закон Шермана, Конгресс начал бороться против антиконкурентной практики такими мерами как жёсткие цены. Антимонопольные законы снова понадобились во время Второй мировой войны. В то время в большинстве стран экономика оказалась под контролем правительств, и среди американцев росло недовольство антиконкурентными системами.

К 1960-м годам демократические и республиканские правительства возбудили несколько антимонопольных судебных исков. Но за следующие 60 лет не случилось ничего серьёзного. Почему? В 1970-х годах крупный бизнес почувствовал угрозу со стороны движений за социальную справедливость – за расовое равенство и против войны, которые бросили вызов чрезмерной корпоративной власти. В 1971 году встревоженная Торговая палата поручила корпоративному адвокату Льюису Пауэллу подготовить печально известный доклад. В этом докладе он призвал защитить «систему свободного предпринимательства», которая «столкнулась с широкомасштабной атакой».

В 1980 году с приходом Рейгана правительство продолжало считаться угрозой рынку, а опасность концентрации олигархической власти игнорировалась. Это выразилось в инаугурационной речи Рейгана: «Правительство – не решение, а проблема», — заявил он. Рейган стал членом так называемой «чикагской экономической школы», которая была основана Фридманом и выступала против введения правительственных правил, которые способствовали бы открытости рынков. К чему это привело? С 1982 по 2012 годы все сектора нашей экономики, особенно сектор розничных продаж, оказались под властью монополий.

Затем монопольную власть захватили технологические корпорации. «Они собирают огромный объём информации о своих покупателях, а затем используют эту информацию, чтобы предлагать разным клиентам разные товары, в зависимости от их индивидуальных предпочтений», — написал в 2020 году Пол Глисон. Эта информация используется для организации стратегического маркетинга и ценообразования, позволяя корпорациям вытеснять из бизнеса мелких конкурентов. — «Amazon, Facebook и Google, в некотором смысле, возродили феодализм. Все мы пользуемся их веб-сайтами, и передаём им информацию о себе, обогащая их». Глисон сделал вывод, что потребители стали «неоплачиваемыми производителями, раскрывая информацию о себе в интернете».

Монополии определяют цены и судьбу работников. Когда сокращается количество компаний, способных конкурировать, работники теряют свои возможности вести переговоры. «Сегодня зарплата в США на 20% ниже по отношению к уровню всей экономики, чем поколение назад», — написал глава Института открытого рынка Барри Линн. — «Монополисты используют свою власть, чтобы снижать зарплату». Монополизм ограничивает нашу свободу выбора, снижает зарплату и даже сокращает наши политические свободы из-за своего влияния на государственную власть.

Власть корпоративных монополий приводит к «приватизации, распродаже национальных природных ресурсов по заниженным ценам, коррупционным государственным закупкам и налоговым лазейкам». Таким образом «хорошо согласованные корпоративные интересы могут обогащаться за счёт общества», — говорится в докладе Oxfam 2018 года под названием «Вознаграждение за работу, а не за богатство». — «Монополизм, кумовство и наследство составляют две трети богатства глобальных миллиардеров».

Как же нам освободиться от мифологии свободного рынка, которая оправдывает такую несправедливую экономику? Для начала мы должны признать, что рынок не может работать без правил. Главное «правило» нашей нынешней экономики – делай то, что приносит наибольшую прибыль. Эта прибыль увеличивает богатство олигархов, и поэтому наша страна страдает от огромного экономического неравенства. В рейтинге экономического равенства Всемирного банка США занимают место во второй сотне, где-то между Болгарией и Перу. Здравый смысл должен заменить мифологию свободного рынка. В 1980 году я беседовала с Фридманом в Калифорнийском университете. «Господин Фридман, если вы правы в том, что величайшее достоинство капитализма – свобода выбора на рынке, то чем шире и равноправнее распределена покупательная способность, тем больше свобода», — сказала я.

Как же нам создать такую систему, в которой «свобода выбора» станет реальной? Мы работаем как безумные, чтобы ослабить влияние корпораций на наше правительство и нашу повседневную жизнь. Для начала мы должны ограничить влияние лоббистов. Сегодня более 20 лоббистов представляют в вашингтонских правительственных учреждениях интересы корпораций, и это сильно определяет исход национальных выборов. В 2021 году одна только Торговая палата США более 66 млн. долларов потратила на лоббирование.

Затем мы должны ограничить влияние денег на выборы, что гарантирует подчинение политиков частным интересам. Во многих демократических странах, включая Финляндию, Германию и Бразилию, выборы проводятся на государственные средства. И в них избранные политики меньше зависят от частных доноров. Затем мы должны предоставить работникам возможность организовывать профсоюзы, чтобы они могли бороться за повышение минимального уровня заработной платы. Такие крупные корпорации США как Amazon огромные усилия предлагают для подавления стремления своих работников в профсоюзы. Например, недавно работники Starbucks подали судебный иск, обвинив администрацию корпорации в увольнении их за попытку организовать профсоюз.

Сенат мог бы принять Закон о защите права на организацию, одобренный в прошлом году Палатой Представителей. Он расширит охрану труда и накажет работодателей, которые мешают организации профсоюзов. Правительство может помочь гражданам жаловаться на ущерб, причинённый монополиями. Например, недавно Министерство юстиции и Министерство сельского хозяйства организовали веб-сайт, на котором фермеры могут жаловаться на «потенциально недобросовестные и антиконкурентные явления в животноводстве и птицеводстве». Как только мы освободимся от мифологии свободного рынка, мы сможем сформировать культуру справедливости, которая может дать нам настоящую свободу, или, по крайней мере, настоящую свободу выбора, а впоследствии, может быть, и экономику, которая уважает человеческое достоинство.



Введите Ваш email адрес, что бы получать новости: