Chris Hedges: American Requiem+перевод

However inequitable its bias, capitalist democracy at least offered the possibility of incremental and piecemeal reform. Now it is a corpse.

However inequitable its bias, capitalist democracy at least offered the possibility of incremental and piecemeal reform. Now it is a corpse.

Well, it’s over. Not the election. The capitalist democracy. However biased it was towards the interests of the rich and however hostile it was to the poor and minorities, the capitalist democracy at least offered the possibility of incremental and piecemeal reform. Now it is a corpse. The iconography and rhetoric remain the same. But it is an elaborate and empty reality show funded by the ruling oligarchs — $1.51 billion for the Biden campaign and $1.57 billion for the Trump campaign — to make us think there are choices. There are not.

The empty jousting between a bloviating President Donald Trump and a verbally impaired Joe Biden is designed to mask the truth. The oligarchs always win. The people always lose. It does not matter who sits in the White House. America is a failed state.

“The American Dream has run out of gas,” wrote the novelist J.G. Ballard. “The car has stopped. It no longer supplies the world with its images, its dreams, its fantasies. No more. It’s over. It supplies the world with its nightmares now.”

There were many actors that killed America’s open society. The corporate oligarchs who bought the electoral process, the courts and the media, and whose lobbyists write the legislation to impoverish us and allow them to accumulate obscene amounts of wealth and unchecked power.

The militarists and war industry that drained the national treasury to mount futile and endless wars that have squandered some $7 trillion and turned us into an international pariah. The CEOs, raking in bonuses and compensation packages in the tens of millions of dollars, that shipped jobs overseas and left our cities in ruins and our workers in misery and despair without a sustainable income or hope for the future.

The fossil fuel industry that made war on science and chose profits over the looming extinction of the human species. The press that turned news into mindless entertainment and partisan cheerleading. The intellectuals who retreated into the universities to preach the moral absolutism of identity politics and multiculturalism while turning their backs on the economic warfare being waged on the working class and the unrelenting assault on civil liberties. And, of course, the feckless and hypocritical liberal class that does nothing but talk, talk, talk.

Contemptible Class

If there is one group that deserves our deepest contempt it is the liberal elites, those who posture as the moral arbiters of society while abandoning every value they purportedly hold the moment they become inconvenient. The liberal class, once again, served as pathetic cheerleaders and censors for a candidate and a political party that in Europe would be considered on the far-right.

Even while liberals were being ridiculed and dismissed by Biden and by the Democratic Party hierarchy, which bizarrely invested its political energy in appealing to Republican neocons, liberals were busy marginalizing journalists, including Glenn Greenwald and Matt Taibbi, who called out Biden and the Democrats. The liberals, whether at The Intercept or The New York Times, ignored or discredited information that could hurt the Democratic Party, including the revelations on Hunter Biden’s laptop. It was a stunning display of craven careerism and self-loathing.

Biden’s campaign was utterly bereft of ideas and policy issues, as if he and the Democrats could sweep the elections by promising to save the soul of America.

“OWN Your Vote” event with Oprah, Oct. 28, 2020. (Joe Biden, Flickr, (CC BY-NC-SA 2.0)

“OWN Your Vote” event with Oprah, Oct. 28, 2020. (Joe Biden, Flickr, (CC BY-NC-SA 2.0)

The Democrats and their liberal apologists are, the election has illustrated, oblivious to the profound personal and economic despair sweeping through this country. They stand for nothing. They fight for nothing.

Restoring the rule of law, universal health care, banning fracking, a Green New Deal, the protection of civil liberties, the building of unions, the preservation and expansion of social welfare programs, a moratorium on evictions and foreclosures, the forgiveness of student debt, stiff environmental controls, a government jobs program and guaranteed income, financial regulation, opposition to endless war and military adventurism were once again forgotten.

Championing these issues would have resulted in a Democratic Party landslide. But since the Democratic Party is a wholly-owned subsidiary of corporate donors, promoting any policy that might foster the common good, diminish corporate profits and restore democracy, including imposing campaign finance laws, was impossible.

Biden’s campaign was utterly bereft of ideas and policy issues, as if he and the Democrats could sweep the elections by promising to save the soul of America. At least the neofascists have the courage of their demented convictions.

The liberal class functions in a traditional democracy as a safety valve. It makes piecemeal and incremental reform possible. It ameliorates the worst excesses of capitalism. It proposes gradual steps towards greater equality. It endows the state and the mechanisms of power with supposed virtues.

It also serves as an attack dog that discredits radical social movements. The liberal class is a vital component within the power elite. In short, it offers hope and the possibility, or at least the illusion, of change.

The surrender of the liberal elite to despotism creates a power vacuum that speculators, war profiteers, gangsters and killers, often led by charismatic demagogues, fill. It opens the door to fascist movements that rise to prominence by ridiculing and taunting the absurdities of the liberal class and the values they purport to defend.

The promises of the fascists are fantastic and unrealistic, but their critiques of the liberal class are grounded in truth. Once the liberal class ceases to function, it opens a Pandora’s box of evils that are impossible to contain.

Disease of Trumpism

The disease of Trumpism, with or without Trump, is, as the election illustrated, deeply embedded in the body politic. It is an expression among huge segments of the population, taunted by liberal elites as “deplorables,” of a legitimate alienation and rage that the Republicans and the Democrats orchestrated and now refuse to address. This Trumpism is also, as the election showed, not limited to white men, whose support for Trump actually declined.

Fyodor Dostoevsky saw the behavior of Russia’s useless liberal class, which he satirized and excoriated at the end of the 19th century, as presaging a period of blood and terror. The failure of liberals to defend the ideals they espoused inevitably led, he wrote, to an age of moral nihilism.

In Notes From Underground, he portrayed the sterile, defeated dreamers of the liberal class, those who hold up high ideals but do nothing to defend them. The main character in Notes From Underground carries the bankrupt ideas of liberalism to their logical extreme. He eschews passion and moral purpose. He is rational. He accommodates a corrupt and dying power structure in the name of liberal ideals.

The hypocrisy of the Underground Man dooms Russia as it now dooms the United States. It is the fatal disconnect between belief and action.

“I never even managed to become anything: neither wicked nor good, neither a scoundrel nor an honest man, neither a hero nor an insect,” the Underground Man wrote. “And now I am living out my life in my corner, taunting myself with the spiteful and utterly futile consolation that it is even impossible for an intelligent man seriously to become anything, and only fools become something. Yes, sir, an intelligent man of the nineteenth century must be and is morally obliged to be primarily a characterless being; and a man of character, an active figure – primarily a limited being.”

Portrait of Fyodor Dostoevsky

Portrait of Fyodor Dostoevsky by Vasili Perov, 1872. (Wikimedia Commons)

The refusal of the liberal class to acknowledge that power has been wrested from the hands of citizens by corporations, that the Constitution and its guarantees of personal liberty have been revoked by judicial fiat, that elections are nothing more than empty spectacles staged by the ruling elites, that we are on the losing end of the class war, has left it speaking and acting in ways that no longer correspond to reality.

The “idea of the intellectual vocation,” as Irving Howe pointed out in his 1954 essay This Age of Conformity, “the idea of a life dedicated to values that cannot possibly be realized by a commercial civilization — has gradually lost its allure. And, it is this, rather than the abandonment of a particular program, which constitutes our rout.”

The belief that capitalism is the unassailable engine of human progress, Howe wrote, “is trumpeted through every medium of communication: official propaganda, institutional advertising and scholarly writings of people who, until a few years ago, were its major opponents.”

“The truly powerless people are those intellectuals — the new realists — who attach themselves to the seats of power, where they surrender their freedom of expression without gaining any significance as political figures,” Howe wrote. “For it is crucial to the history of the American intellectuals in the past few decades — as well as to the relationship between ‘wealth’ and ‘intellect’ — that whenever they become absorbed into the accredited institutions of society they not only lose their traditional rebelliousness but to one extent or another they cease to function as intellectuals.”

Populations can endure the repression of tyrants, as long as these rulers continue to effectively manage and wield power. But human history has amply demonstrated that once those in positions of power become redundant and impotent, yet retain the trappings and privileges of power, they are brutally discarded. This was true in Weimar Germany. It was true in the former Yugoslavia, a conflict I covered for The New York Times.

The historian Fritz Stern in The Politics of Cultural Despair, his book on the rise of fascism in Germany, wrote of the consequences of the collapse of liberalism. Stern argued that the spiritually and politically alienated, those cast aside by the society, are prime recruits for a politics centered around violence, cultural hatreds and personal resentments.

Fritz Stern

Much of this rage, justifiably, is directed at a liberal elite that, while speaking the “I-feel-your-pain” language of traditional liberalism, sells us out.

“They attacked liberalism,” Stern writes of the fascists emerging at the time in Germany, “because it seemed to them the principal premise of modern society; everything they dreaded seemed to spring from it; the bourgeois life, Manchesterism, materialism, parliament and the parties, the lack of political leadership. Even more, they sense in liberalism the source of all their inner sufferings. Theirs was a resentment of loneliness; their one desire was for a new faith, a new community of believers, a world with fixed standards and no doubts, a new national religion that would bind all Germans together. All this, liberalism denied. Hence, they hated liberalism, blamed it for making outcasts of them, for uprooting them from their imaginary past, and from their faith.”

We are in for it. The for-profit health care system, designed to make money — not take care of the sick — is unequipped to handle a national health crisis. The health care corporations have spent the last few decades merging and closing hospitals, and cutting access to health care in communities across the nation to increase revenue — this, as nearly half of all front-line workers remain ineligible for sick pay and some 43 million Americans have lost their employee-sponsored health insurance.

The pandemic, without universal health care, which Biden and the Democrats have no intention of establishing, will continue to rage out of control. Three hundred thousand Americans dead by December. Four hundred thousand by January. And by the time the pandemic burns out or a vaccine becomes safely available, hundreds of thousands, maybe a few million, will have died.

Inevitable Unrest

The inevitable social unrest will see the state, no matter who is in the White House, use its three principle instruments of social control — wholesale surveillance, the prisons and militarized police — buttressed by a legal system that routinely revokes habeas corpus and due process, to ruthlessly crush dissent.

The economic fallout from the pandemic, the chronic underemployment and unemployment — close to 20 percent when those who have stopped looking for work, those furloughed with no prospect of being rehired and those who work part-time but are still below the poverty line are included in the official statistics — will mean a depression unlike anything we have seen since the 1930s.

Hunger in US households has already tripled since last year. The proportion of US children who are not getting enough to eat is 14 times higher than last year. Food banks are overrun. The moratorium on foreclosures and evictions has been lifted while over 30 million destitute Americans face the prospect of being thrown into the street.

There is no check left on corporate power.

People of color, immigrants and Muslims will be blamed and targeted by our native fascists for the nation’s decline. The few who continue in defiance of the Democratic Party to call out the crimes of the corporate state and the empire will be silenced. The sterility of the liberal class, serving the interests of a Democratic Party that disdains and ignores them, fuels the widespread feelings of betrayal that saw nearly half the voters support one of the most vulgar, racist, inept and corrupt presidents in American history.

An American tyranny, dressed up with the ideological veneer of a Christianized fascism, will, it appears, define the empire’s epochal descent into irrelevance.

By Chris Hedges

Chris Hedges is a Pulitzer Prize–winning journalist who was a foreign correspondent for 15 years for The New York Times, where he served as the Middle East bureau chief and Balkan bureau chief for the paper.

Art by Mr. Fish. (Original to Scheerpost)

# -




Американский реквием

Какой бы несправедливой ни была предвзятость, капиталистическая демократия, по крайней мере, предлагала возможность постепенных и частичных реформ. Теперь это труп.

However inequitable its bias, capitalist democracy at least offered the possibility of incremental and piecemeal reform. Now it is a corpse.

Вот, и конец. Не выборам. Капиталистической демократии. Несмотря на предвзятость к интересам богатых и враждебность к бедным и цветным, капиталистическая демократия, всё-таки, подразумевала возможность постепенных и частичных реформ. Теперь это труп.

Пропаганда и лозунги остались прежними. Это хитроумное и пустое шоу, финансируемое правящим олигархами — 1,51 млрд. долларов на кампанию Байдена и 1,57 млрд. долларов на кампанию Трампа — заставляет нас думать, что выбор есть. Но его нет.

Бессмысленная схватка между болтливым президентом Дональдом Трампом и косноязычным Джо Байденом предназначена для сокрытия правды. Олигархи всегда побеждают. Народ всегда проигрывает. Неважно, кто сидит в Белом доме. Америка, всё равно — неполноценное государство. «У «американской мечты» закончилось топливо», — написал романист Джеймс Баллард. — «Машина остановилась. Она больше не даёт миру свои картины, мечты и фантазии. Всё. Это конец. Теперь она даёт миру только свои кошмары». Многие силы убивали американское открытое общество. Корпоративные олигархи, купившие выборы, суды, СМИ, лоббисты, пишущие законы, чтобы ограбить нас и дать непристойное богатство и бесконтрольную власть богатым и правителям.

Милитаристы и военные промышленники, истощившие национальную казну ради бесплодных и бесконечных войн, растратили около 7 трлн. долларов и превратили нас в международных изгоев. Директора, загребающие премии и компенсации в десятки миллионов долларов, отправили рабочие места за границу и превратили наши города в руины, а наших рабочих в отчаявшихся нищих, лишённых стабильного дохода и надежды на будущее. Промышленность ископаемого топлива, ведущая войну с наукой, свою прибыль ставит выше спасения человеческого рода от вымирания. Пресса, превратившая новости в бессмысленное развлечение, ориентирована на поддержку партий.

Интеллигенты, использующие университеты для проповеди морального абсолютизма политики идентичности и мультикультурализма, отвернулись от экономической войны против рабочего класса и беспощадных нападений на гражданские свободы. И, разумеется, немощный и лицемерный либеральный класс ничего не делает, кроме разговоров, разговоров, разговоров.

Презренный класс.

Если и есть группа, заслуживающая наибольшего презрения, так это либеральная элита, которая считает себя моральным судьёй общества, и отказывается от всех ценностей, которых она якобы, придерживается, как только они становятся неудобными. Либеральный класс в очередной раз показал себя фанатом и цензором, действующим в интересах кандидата и политической партии, которые в Европе считались бы ультраправыми. Даже когда элита Демократической партии высмеивала и порочила либералов, которые потратили свою политическую энергию на поддержку республиканских неоконсерваторов, эти же либералы преследовали таких журналистов как Гленн Гринвальд и Мэтт Тайбби, которые мешали Байдену и демократам. Либералы в Intercept и New York Times игнорировали или дискредитировали информацию, которая могла навредить Демократической партии, включая разоблачения с ноутбука Хантера Байдена. Это стало потрясающим проявлением карьеризма и самоуничижения.

“OWN Your Vote” event with Oprah, Oct. 28, 2020. (Joe Biden, Flickr, (CC BY-NC-SA 2.0)

Кампания Байдена была совершенно лишена идей и вопросов политики, как будто он и демократы проводили выборы, обещая спасти душу Америки. Демократы и их либеральные апологеты, как показали выборы, не замечают глубокого личного и экономического отчаяния, охватившего эту страну. Они ничего не отстаивают. Они ни за что не борются. Они снова забыли о верховенстве закона, всеобщем здравоохранении, запрете гидроразрыва, Зелёном новом курсе, защите гражданских свобод, создании профсоюзов, сохранении и расширении программ социальной помощи, моратории на выселения и отборы домов, списании студенческих долгов, жёстком экологическом контроле, правительственной программе занятости и гарантии дохода, финансовом регулировании, противодействии бесконечной войне и военному авантюризму.

Отстаивание этих вопросов привело бы к развалу Демократической партии. Поскольку Демократическая партия находится в собственности корпоративных спонсоров, проведение любой политики, которая могла бы способствовать всеобщему благу, уменьшать корпоративные прибыли и восстанавливать демократию, включая введение законов об ограничении финансирования выборов, невозможно. Либеральный класс в традиционной демократии должен выполнять роль предохранительного клапана. Он делает возможной поэтапную и частичную реформу. Он смягчает худшие проявления капитализма. Он предлагает постепенные шаги к равенству. Он наделяет государство и механизмы власти предполагаемыми достоинствами.

Он также дискредитирует радикальные общественные движения. Либеральный класс — жизненно важный компонент правящей элиты. Он даёт надежду и возможность, по крайней мере, иллюзию перемен. Капитуляция либеральной элиты перед деспотизмом создаёт вакуум власти, который заполняют спекулянты — военные спекулянты, бандиты и убийцы, часто возглавляемые харизматическими демагогами. Он открывает дверь фашистским движениям, которые усиливаются, благодаря высмеиванию абсурдного поведения либерального класса и его лицемерных ценностей. Обещания фашистов фантастичны и нереальны, но их критика либерального класса основана на правде. Как только либеральный класс перестаёт действовать, открывается ящик Пандоры, который уже невозможно закрыть.

Болезнь трампизма.

Как показали выборы, болезнь трампизма, с Трампом или без него, глубоко поразила политику. Это выражают огромные слои населения, которых либеральная элита называет «достойными сожаления», законного отчуждения и гнева. Республиканцы и демократы сформировали их, а теперь отвернулись от них. Трампизм также не ограничивается белыми мужчинами, которые перестали поддерживать Трампа. Фёдор Достоевский наблюдал поведение русского либерального класса, который он высмеивал и критиковал в конце XIX века — накануне кровавого и ужасного периода. Неспособность либералов защитить идеалы, которые они исповедовали, неизбежно вела, как он писал, к эпохе морального нигилизма.

Portrait of Fyodor Dostoevsky

В «Записках из подполья» он изобразил бесплодных, побеждённых мечтателей либерального класса, которые проповедовали высокие идеалы, но ничего не делали для их защиты. Главный герой «Записок из подполья» доводит несостоятельные идеи либерализма до их логической крайности. Он рационален. Он приспосабливает коррумпированную и умирающую структуру власти к либеральным идеалам. Лицемерие человека из подполья обрекает Россию на гибель. И лицемерие американского либерального класса обрекает на гибель США. Это фатальный разрыв между словами и делами.

«Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни злым, ни добрым, ни подлецом, ни честным, ни героем, ни насекомым. Теперь же доживаю в своем углу, дразня себя злобным и ни к чему не служащим утешением, что умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак. Да-с, умный человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, — существом по преимуществу ограниченным», — писал про себя главный герой «Записок из подполья».

Отказ либерального класса признать, что власть вырвана из рук граждан корпорациями, что Конституция и её гарантии личной свободы отменены судебным решением, что выборы — всего лишь пустой спектакль, устроенный правящей элитой, что мы проигрываем в классовой войне, заставляет его говорить и действовать вне связи с реальностью. «Идея интеллектуального призвания», — писал Ирвинг Хоу в эссе «Век конформизма» 1954 года, — «идея жизни, посвящённой ценностям, которые не могут быть реализованы коммерческой цивилизацией, постепенно потеряла свою привлекательность. Именно это, а не отказ от конкретной программы, привело к нашему разгрому».

Вера в то, что капитализм является вечным двигателем человеческого прогресса, писал Хоу «пропагандируется всеми средствами массовой информации: официальной пропагандой, системной рекламой и научными книгами людей, которые ранее были его противниками. По-настоящему бессильными становятся те интеллигенты, новые реалисты, которые укрепляются на тёплых местах во власти, и отказываются от свободы самовыражения, не приобретая никакого веса в политике. Для истории американской интеллигенции последних десятилетий, а также для её отношений с богатыми важно, что всякий раз, как она поглощалась аккредитованными институтами общества, она не только теряла свою традиционную мятежность, но и, в той или иной степени, переставала быть интеллигенцией».

Население может терпеть репрессии тиранов, пока эти правители продолжают эффективно управлять и обладать властью. Но человеческая история убедительно показывает, что как только власть предержащие становятся лишними и бессильными, но при этом сохраняют атрибуты и привилегии власти, их жестоко свергают. Это было верно для Веймарской Германии. Это было верно для Югославии, где я работал репортёром New York Times.

Историк Фриц Штерн в своей книге «Политика культурного отчаяния» о подъёме фашизма в Германии писал о последствиях коллапса либерализма. Штерн отмечал, что духовно и политически отчуждённые, отвергнутые обществом — главные сторонники политики насилия, культурной ненависти и личных обид. Большая часть их гнева, по праву, направлена на либеральную элиту, которая, говоря языком традиционного либерализма «я чувствую твою боль», продаёт нас.

Fritz Stern

«Они напали на либерализм», — писал Штерн о фашистах Германии 1930-х. — «потому что он казался им главным виновником современного состояния общества; всё, чего они боялись, казалось, происходило от него; буржуазная жизнь, манчестеризм, материализм, парламент, партии, отсутствие политического руководства. Более того, они чувствовали в либерализме источник всех своих страданий. Их возмутило одиночество; их единственным стремлением стала новая вера, новое сообщество верующих, мир с чёткими нормами и без всяких сомнений, новая национальная религия, которая объединит всех немцев. Либерализм был против всего этого. Следовательно, они ненавидели либерализм, обвиняя его в том, что он сделал их изгоями, вырвал их из воображаемого прошлого, из их веры».

Мы уже готовы к этому. Коммерческая медицинская система, предназначенная для получения прибыли, а не помощи больным, неспособна справиться с национальным кризисом в сфере здравоохранения. Медицинские корпорации несколько десятилетий потратили на слияния и закрытия больниц, и сокращение доступа к медицине во всех городах страны, чтобы сохранить свои прибыли. Почти 50% всех низкооплачиваемых работников не имеют права на пособие по болезни, а в начале этого кризиса около 43 млн. американцев потеряли медицинскую страховку, которую оплачивал работодатель. Пандемия без всеобщего здравоохранения, против которого выступают Байден и все демократы, продолжит своё бесконтрольное буйство. К декабрю погибнет 300 тыс. американцев. К январю — 400 тыс... И к тому времени, когда пандемия иссякнет или появится доступная вакцина, умрут уже сотни тысяч, если не миллионы.

Неизбежные волнения.

Неизбежные общественные волнения заставят государство, независимо от того, кто будет сидеть в Белом доме, использовать три главных своих инструмента общественного контроля: тотальную слежку, тюрьмы и милитаризованную полицию, при поддержке юридической системы, которая отказалась от традиционных правовых норм, безжалостно подавляя инакомыслие. Экономические последствия пандемии, хроническая неполная занятость и безработица — около 20%, если учесть тех, кто отчаялся найти работу, уволен без надежды повторного найма и застрял на рабочих местах с неполным графиком, страдая от бедности, несмотря на включение в официальную статистику занятости — приведут к депрессии, которую мы не видели с 1930-х.

По сравнению с прошлым годом, голод в США утроился. Доля недоедающих американских детей за год увеличилась в 14 раз.

Благотворительные продовольственные организации перегружены работой. Мораторий на выселения и отборы домов отменён, и 30 млн. обездоленных американцев завтра могут оказаться на улице. У корпоративной власти нет никаких преград. Наши фашисты обвинят в упадке нации цветных, иммигрантов и мусульман. Они заткнут рты тем немногим, кто продолжит бросать вызов Демократической партии и кричать о преступлениях корпоративного государства и империи. Бесплодность либерального класса, прислуживающего интересам Демократической партии, которая презирает и игнорирует его, создаст повсеместное чувство предательства в стране, где почти половина избирателей поддержала одного из самых вульгарных, расистских, глупых и развращённых президентов в американской истории. Американская тирания в идеологическом балахоне христианского фашизма сделает эпохальное имперское падение очевидным.

# - antizoomby

Введите Ваш email адрес, что бы получать новости: